Оксана Афанасьева-Ярмольник о Владимире Высоцком

Владимир Высоцкий называл ее своей последней любовью. И не потому, что предвидел свой скорый конец. Просто любой мужик рано или поздно хочет остановиться и самому себе сказать: «Именно с этой женщиной я счастливо проживу оставшийся век и умру с ней в один день». Его возлюбленной в ту пору шел девятнадцатый год, сам Высоцкий разменял пятый десяток. И отмерено им было не век и не полвека, а всего-то два года.

Высоцкий сейчас – что минное поле. Все, кому не лень, пишут о нем воспоминания, а потом другие неленивые люди эти воспоминания опровергают. И непонятно, чего вокруг имени Высоцкого больше: обожания или совсем недостойной суеты. Так надо ли эту суету приумножать?

Разве можно придумать что-то новое про роман 19-летней девушки с 40-летним знаменитым артистом? Слишком неравные весовые категории: у одного чересчур опыта, другая вся переполнена розовыми соплями. В лучшем случае он ее перепахал, в худшем – переехал.

Но оказалось, что Оксану Ярмольник переехать совсем даже непросто. И, наверное, было невозможно никогда, даже в ее девятнадцать лет.

- Я очень рано повзрослела – может, потому, что рано умерла мама. Все мои друзья были старше меня. Сейчас мне кажется, что первые двадцать лет моей жизни были гораздо сильнее насыщены разного рода драматическими событиями, чем двадцать последующих.

С восемнадцати лет я жила одна – разменяла родительскую квартиру и таким вот образом обеспечила себя жилплощадью. Поступила в текстильный институт. Деньги зарабатывала тем, что обшивала подруг.

Я все всегда решала сама: где учиться, с кем дружить, кого любить. В самые сложные моменты у меня – к сожалению, а может быть, и к счастью – не было человека, который бы что-то посоветовал, пальцем погрозил, запретил…

- И тут вы встретили Высоцкого. Он, наверное, был вашим кумиром…

- Знаете, у меня никогда не было кумиров. Встретила – и встретила. Он на меня первый внимание обратил. Я была заядлой театралкой. С Володей мы столкнулись у администратора Театра на Таганке.

- И вы…

- Не я – он, что называется, обалдел. Взял телефон, пригласил на свидание. Как раз перед свиданием я с подругой пошла в Театр Моссовета. Я даже не помню, что мы смотрели,- весь спектакль я размышляла, идти мне или нет. И вот мну я в руках программку, верчу ее… «Слушай,- говорю подруге,- что-то не хочется мне с ним встречаться». А она: «Ты что?! Да все бабы Советского Союза просто мечтают оказаться на твоем месте!» Я мысленно представила бесчисленное количество этих женщин – и пошла.

Итак, мы встретились. Кумиров у меня не было, но был юношеский максимализм, а в придачу к нему – уже готовый жених, милый такой мальчик. Так вот, повинуясь юношескому максимализму, я с женихом на следующий день рассталась. Я решила, что лучше один день с таким человеком, как Володя, чем вся жизнь – с тем моим приятелем.

Владимир Семенович был абсолютно, совершенно, стопроцентно гениальным человеком. Более одаренных людей я с тех пор не встречала. У него была колоссальная энергетика. Где бы он ни появлялся: в компании друзей или в огромном зале, где давал концерт,- он с легкостью подчинял своему обаянию и пять человек, и десять тысяч. Даже партийные чиновники, вставлявшие ему палки в колеса, на самом деле искали с ним знакомства и просили билет в театр.

- Но, говорят, он пил.

- Только об этом и пишут: пил, кололся, алкоголик, наркоман. Вот и представляешь эдакого доходягу с трясущимися руками, перед которым кокаиновые борозды и пара шприцев. Это абсолютная чушь. За те два последних года, что мы были знакомы, Володя снялся в фильме «Место встречи изменить нельзя» и в «Маленьких трагедиях». У него были записи на радио, роли в театре, он ездил с выступлениями по стране. На Одесской студии готовился как режиссер запустить фильм «Зеленый фургон». Правда, ему не дали.

Оксана

При этом – да, пил, сидел на игле. Но это было вперемежку с работой на износ, наперегонки с болезнью.

- У вас не было отрезвления, когда вы узнавали обо всех его пороках?

- Я была безумно влюблена. И потом, о каких пороках речь – о пьянстве? Тогда пили абсолютно все, а творческие люди и подавно. Другое дело, никто ведь не предполагал, что Володе так мало осталось. Знаете, я сейчас с трудом вспоминаю те годы – ведь что-то я еще делала, училась. А такое ощущение, что жизнь была заполнена только им.

Я бы все на свете отдала, чтобы его вылечить. Но представьте Москву конца 70-х: где лечиться, у кого, как сделать это анонимно? Мы все боялись, что об этом узнают: за наркотики легче было попасть в тюрьму, чем в больницу.

Хотя сейчас думаешь: какая ерунда! Ну узнали бы – и что? Надо было ехать за границу, ложиться в клинику. Марина два раза устраивала его в лечебницы. Наступала ремиссия, но ненадолго.

На нем висело множество людей, и он о своей ответственности никогда не забывал. Он помогал матери, отцу, двум сыновьям, не говоря уж о многочисленных приятелях. Кого-то выдавал за границу замуж или женил. Другой звонил из ОВИРа: «Мне не дают загранпаспорт!» – и Володя ехал выручать.

- А ответственность за вас он ощущал?

- Мне кажется, я в большей степени чувствовала себя ответственной за наши отношения. И мне было достаточно, что мы вместе. И хотя, конечно, были и чувства, и накал, и страсть, о том, что он меня любит, он мне сказал только через год. И для меня это стало сильнейшим потрясением, моментом абсолютного счастья.

Володя переживал из-за моей неустроенной судьбы, из-за того, что не мог дать мне больше. Даже просил у Марины Влади развода. И чего бы он разводом добился? Стал бы невыездным, и все. А для него поездки за границу были как глоток воздуха. У него были сотни друзей в Америке, Франции, Германии. Если бы он развелся, его бы в Союзе сгнобили или просто бы вышвырнули из страны, как Галича, Алешковского, Бродского.

Марина была далеко, я ее воспринимала как Володину родственницу, ее существование никак не отражалось на наших отношениях. Я вообще не люблю, когда в моем присутствии о ней плохо отзываются. Люди, которые Володю любили, были ему близки, для меня не то чтобы святы, но вне критики.

…Когда Володя умер, так сложились обстоятельства, что я практически сразу после похорон ушла из его квартиры. Не то что личные какие-то вещи – даже документы не взяла. Я позвонила Давиду Боровскому, нашему общему другу, художнику Театра на Таганке, и попросила принести мне документы и два обручальных кольца, которые лежали в стакане – на тумбочке, в спальне. Но они исчезли.

А кольца купил Володя, чтобы со мной венчаться. Мы были наивными и полагали, что раз церковь отделена от советского государства, то нас могут запросто обвенчать и без штампиков в паспорте. Оказалось, что необходима регистрация загса. Мы объездили половину московских церквей – безрезультатно. И все-таки Володя нашел одного батюшку, который подпал под его обаяние и согласился нас обвенчать. Но не сложилось.

- А вы как-то привыкали друг к другу, притирались острыми углами?

- С первой минуты разговора у каждого из нас было ощущение, что встретился родной человек. У нас было очень много общего во вкусах, привычках, характерах. Иногда казалось, что мы и раньше были знакомы, потом на какое-то время расстались и вот опять встретились. Володя даже вспомнил, что бывал у моих родителей дома и знал мою маму. Правда, видел ли он меня ребенком, так и осталось невыясненным.

- Вы отдыхали вместе?

- Я ездила с ним на концерты в Тбилиси, в Среднюю Азию, в Минск, в Питер на машине.

По дороге в Питер – а Володя как раз привез из Германии «мерседес» – мы подобрали голосовавшую на обочине семью: мужчину, женщину и ребенка. Просто стало жалко, кажется, была плохая погода, шел дождь.

И вот они сели в «мерседес», еще через пару минут поняли, что вообще-то их везет Высоцкий. И застыли, как скульптуры египетских фараонов. Так, молча, с каменными лицами всю дорогу и просидели.

- Высоцкого тяготила всенародная слава?

- Это была слава заслуженная, ведь специально его раскруткой, как это делают сейчас, никто не занимался. К тому же многие просто не знали его в лицо, хотя песни Высоцкого слушали и знали все. И к людям он относился не как к назойливой толпе, а именно как к людям.

Мы ехали в Минск, проводница в поезде пристально на Володю посмотрела: «Что-то мне ваше лицо знакомо. Вы не актер Театра Моссовета?» «Нет,- ответила я,- он зубной техник». Мы перемигнулись и пошли в свое купе. Через полчаса приходит к нам проводница. «Как хорошо,- говорит,- что я вас встретила. У меня что-то десна под коронкой болит. Вы не посмотрите?»

И Володя, как заправский стоматолог, долго что-то разглядывал у нее во рту и потом серьезно так посоветовал поменять мост. В общем, скучно с ним не было.

- Он вникал в ваши проблемы, в учебу?

- Его поражало, что я могу взять карандаш и за пять минут что-то изобразить на бумаге. Он вообще восхищался людьми, умеющими рисовать, ужасно завидовал им, тому же Михаилу Шемякину.

Конечно, он вникал во все. Он ехал за границу, спрашивал: «Что тебе привезти?» А я же шила. «Привези,- говорю,- шелковые нитки морковного цвета номер восемь и наперсток».

- Вообще-то это непросто, я по своему опыту знаю. На весь Париж два специализированных магазина тканей.

- Володя отвечал в том же духе: легче, дескать, достать живого крокодила. В результате он привез коробку – набор для рукоделия, с ножницами, нитками-иголками, наперстками и прочими вещицами. Я со всем этим ходила в институт, на занятие, которое называлось «воплощение в материале». И мне подруги завидовали.

За два дня в Германии он умудрялся купить мне два чемодана шмоток. Все с необычайным вкусом подобранное. «Мне нравится,- говорил,- когда ты каждый день в чем-то новеньком». Или: «А вот это – моя особенная удача». Удачей была французская сумочка из соломки или какая-то другая вещь, которая, по его мнению, мне особенно шла.

И вот представьте меня во всех этих «Диорах» и «Ив-Сен-Лоранах» во времена жутчайшего дефицита, когда пара приличной обуви была проблемой. У меня было восемнадцать пар сапог, меня подружки так и представляли: «Знакомьтесь, это Оксана, у нее восемнадцать пар сапог».

- После сапог спрашивать о цветах вроде бы как и неприлично…

- Однажды весной я сказала, что люблю ландыши. Утром проснулась от того, что щелкнула входная дверь – Володя куда-то убежал. Естественно, он принес ландыши. Но сколько? Ландышами была уставлена вся комната. Он, наверное, ездил по Москве и скупал цветы оптом.

В общем, такая вот сказочная жизнь, где все было перемешано: и его срывы, и его нежность. Это действительно была какая-то неправдоподобная любовь. Особенно первый год получился безмятежным. Позже появилось какое-то предчувствие беды.

- Но почему такой страшный финал? Может, советская власть виновата?

- Советская власть, конечно, мешала, но одновременно и помогала. Она вносила в жизнь такую интригу, такой конфликт. Была борьба, острая драматургия. Это же как театральная пьеса: чем серьезней конфликт, тем интересней смотреть. Вот сейчас нет советской власти – и искусство пресно, примитивно, банально. Свободой надо уметь пользоваться, а мы этого еще не умеем.

Оксана Ярмольник

А смерть Володи я воспринимаю как рок, судьбу, от которой не убежишь. Ну не кололся бы он – умер бы от сердечного приступа или попал под машину. Он так наотмашь жил, что иначе и не получилось бы.

- А что с вами было потом, когда его не стало?

- Страшный год. Я ушла в академку, подумывала, не эмигрировать ли. Меня вызывали в КГБ, пытались завербовать. Я отказалась. Из института меня не выгнали, но в Болгарию позже не пустили.

Помогли друзья. Я по-прежнему дружила с актерами Таганки. Мне давали работу, я училась. Прошло два года, я встретила Леню – и началась совсем другая история. Но вот ощущение, что Володя многое в моей судьбе предопределил, у меня осталось. Если бы не он, все бы сложилось совсем иначе.

Источник информации:

Людмила ЛУНИНА, фото Александра СТЕРНИНА, журнал «Карьера» N7, июль 1999.

 

 

Рубрика: Видео, Выдающиеся мужчины, Истории любви | Метки: , , , | Комментарии (17)

17 комментариев на «Оксана Афанасьева-Ярмольник о Владимире Высоцком»

  1. Василий:

    Спасибо вам Оксана, за то, что вы поддерживали Владимира до последних минут.

  2. Леля:

    Оксана, вы были единственным живым человеком около него в последние годы. Спасибо, что продлили ему жизнь.

  3. Ирина:

    с такими «друзьями», как Ярмольник и врагов не нужно. Умирал один в квартире, зато наркотики ему помогала доставлять перед смертью верная Ксюха.

  4. Екатерина:

    Спасибо вам, Оксана, за поддержку в последние годы жизни, этому большому, одинокому и очень несчастному человеку!
    «Любовь долготерпит, милосердствует, не ищет своего, все покрывает, всему верит, все переносит». (1 Коринф. 13:4-7)

  5. Анна:

    Спасибо настоящей Женщине-Марине Влади, что спасала и берегла Володю 12 лет.

  6. сергей:

    история смотрится достаточно искренне, правдиво, но слишком всё банально: он – знаменит, она – молода (красива), он неукротимый бунтарь-диссидент, она нежность, преданность и опора. Когда слушаешь или видишь Высоцкого, в искусстве ему подвластно всё, а в жизни выглядел обыденно для русского мужчины: сыновья жили в нищете (как-то слушал рассказ Аркадия), а отец покупал мерседесы, и вообще любил понтовать. За Влади в своё время откровенно бегал, боясь упустить, а потом далёкая «Маринка» и двойная жизнь. В общем, не вдохновил, как человек. Ну и результат показателен: Влади вышла замуж уже в 1981 году, а эта дамочка вскоре после неё. («Не прошло и полгода…»)

    «Я решила, что лучше один день с таким человеком, как Володя, чем вся жизнь – с тем моим приятелем» (Ярмольника это правило, по-видимому, не коснулось). Польза статьи для меня лично: Брать пример с Ярмольника, как с уравновешенного и сбалансированного человека. Оксане за эту статью, как автору +.

  7. тамара:

    Спасибо Оксане,что в последние минуты жизни Высоцкого она была рядом с ним. Все-таки умирать страшно. Любимая , молодая женщина рядом смягчила прискорбный час когда ….» я лег на гране бытия…». Пусть будет она счастлива.

  8. Палыч:

    Ирине от 27.01.2013 в 3:17 пп и Сергею от 01.02.2013 в 12:57 дп.

    Ну очень, ну очень-очень не люблю критиков чужой жизни!
    В своей-то хоть успейте разобраться до финала!

    • Чародейка:

      Присоединяюсь к Палычу. Я обычно не реагирую на комментарии знатоков чужих жизней, так как если на них буду реагировать, то нет конца и краю, и это делает меня такой же всезнайкой как они.
      Но…В этом случае не могу сдержаться. Да, Палыч, абсолютно солидарна с Вами.

    • Сергей:

      это не критика, это обсуждение. Поэтому не морочьте людям головы и не занимайтесь демагогией. Статья Оксаны публичная, и Высоцкий желал быть таковым и получал от этого удовольствие. Поэтому люди ВПРАВЕ высказывать своё мнение. А если оно – даже НЕГАТИВНОЕ, то это с моей точки зрения не критика, а МНЕНИЕ. Всего лишь мнение и не более того. Мне эти люди совершенно безразличны, чтобы их критиковать, за исключением их творчества или иного, на чём можно заработать, получить релакс или полезную информацию. Многие люди, не написав и одной строчки талантливых стихов или песен, НАМНОГО счастливее живут подобных звёзд, это первое, а второе – они даже рады этому, потому что их-то обсуждать точно никто не будет.

      И в третьих, ну очень, ну очень-очень не люблю людей, которые любят затыкать чужие рты! Свой-то хоть успейте заткнуть окончательно!

  9. Марина:

    Противны все эти поздние откровения, совпавшие с возникновением желтой прессы… Такие вещи надо беречь в душе, если любовь действительно была настоящая. Спасибо тем женщинам и мужчинам, кто действительно любил и был любимым, но не продал признания в любви дорогих людей на потребу широкой публике. И не польстился на желание погреться в лучах славы известного и любимого миллионами гения.

    • Сергей:

      Извините, что отвечаю, Марина

      Оксана МНЕ этой статьей дала понять, что не грелась и не греется в лучах славы Владимира. Она дала мне понять, что она живёт весьма и весьма достойно и без оного. НО ПО-ДРУГОМУ. Я вот такой вывод сделал.

  10. Игорь:

    Жизнь знаменитых людей всегда интересна, особенно тех у кого она обрывается неожидано. Иногда даже обидно, что отведённое время он тратил не на то. Гении не принадлежат себе, талант даётся свыше! Он даётся одному, но для того, чтобы нести его остальным страждующим. Главное это сколько он не успел, по каким-то своим личным причинам. Они травят себя алкоголем, встают под пулю, лезут в петлю, а в итоге в лучшем случае остаётся трехтомник и место, где можно погоревать и пожалеть о безвремени зарытом в землю таланте…

  11. сергей:

    если они не будут себя травить (Гении), талант всё равно покинет их. Чувствуя это и боясь потерять его, они себя и травят. Существует лишь несколько гениев, твёрдо в памяти Бах, но есть и другие, которым удалось сохранить «стабильнось».

  12. Игорь:

    ну это вряд ли, например сам ВСВ не раз удивлялся – откуда что берётся, как будто стихи пишутся сами, а рукой просто кто-то водит ( Всевышний?), да и Лермонтов признавался в этом, а Шекспир – столько написать! Нет, тут всё от Бога! Даром даётся, поэтому и не ценится, не осазнаётся для чего дадено…поэтому и карается так страшно.Нам лично не важно, что там болело например у Есенина, а до чести Пушкиной вообще дела нет, наплевать что общество трясло от Лермонтова – про них вспоминают только заодно, а вот сколько недописанного, сколько замыслов в земле… и которые ушли навсегда – вот тут и оголяется обида на гениев – не тем занимались. Кому много дадено, с тех и спрос особый!

    • Civility:

      Игорь: «Нет, тут всё от Бога! Даром даётся, поэтому и не ценится, не осознаётся для чего дадено…»

      Тут вы не правы, Игорь. Причем, не правы в корне!
      Таким авторам, как Высоцкий или Есенин ничего не дается даром. Это глубочайшее погружение и переживания, которые потом и находят отображение в их произведениях. И если свыше таким авторам дается некое откровение в виде вдохновенных образов и удачных рифм, то за них заплачено так!!!, что мама не горюй!
      Это все невероятные энергетические затраты.

      То есть, чтобы считать такого уровня информацию, нужно Духом своим подняться в эти выси. Высоцкий жил на самой высокой ноте и расходовался невероятно. Потому и ушел рано из этой жизни. Но именно таким людям и поддаются эти выси!
      Это люди-птицы, но это все НЕ ДАРОМ!

  13. Игорь:

    Это сейчас, с высоты своего времени, мы говорим, что мол не даром, потому что знаем как было заплачено потом. А талант был даден задолго до того, и начиналось скорее всего как игра – ух, ты смотри ка получается! пусть пока наивно, но это уже даденый Богом дар!!! автор только с годами углубляет его в ширь и глубину, набираясь опыта и впечатлений от жизни. И Пушкин, и Лермонтов, и Есенин писать начали чуть ли не в младенчестве, да и в юности не жили наизнос, а творчество для них стало потребностью, потому что получалось лучше чем у других, а ВСВ,- дай ему все невообразимые блага,- всё равно продолжал бы хрипеть изо всех сил, в полную силу – и это тоже потому что получается, потому что дар выделяет и возвышает и нужен в первую очередь самому творцу. Он прёт изнутри не давая усидеть даже на троне, именно поэтому таким людям всегда лихо, я согласен – они птицы, ну и летайте в вышине, нет!- им ещё и на грешной земле обязательно нужно вляпаться…..

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

elektronik sigara elektronik sigara e sigara satış sitesi e sigara