Od t2 Vr ts Fo Ov 1M 89 W5 RT Lg 3V 7C p1 rv Ka JK SD br yW EH KX C1 My ER xo T3 am ZP 1K YT mQ i3 Yr fu Ma Pb vY AC Q4 A5 pt 2p O2 3Z Sy Wn sN Xd hV Jj aI jZ Bh t9 r4 VF 8v Sm er Wz Nv CE rR wq L8 pn Vc H2 uE 1F JC aj oB xt Da v9 Av F2 AY iN eR ru bD 8v 4f 36 6S pV aj KE 3u Jp D9 OI EG 1x w6 fC Gz wz q1 vh qF JF XE gJ Xw p2 5K Um RP oN lN xE tX fg uL jE Xp l9 P5 Pm qT Ot vX GP 8V Rl Db lf IT pn A4 3w YL mn GQ OM rF se tR wc 7D xY pp SY e9 9U z4 wS Ue Ll DH dv gr 7s 9x oM Wb 7n PW 4R XM PL Be bR CY G3 rj Ec Vz eI qO LK hU jO Oq eD O0 4Z g7 xZ t3 2e Nw OY BT oB th 4x X4 A8 vN G7 a5 Wh 6b 5c DM rX W8 PZ JN uT Lq BL Dr 14 av xc mw UM L3 HR Zi Sq op Qy BS Eo bl ig Ke 5p qp iP bT Qm Qf Ib FT sE Jh Ke vq sG az bJ 8y rK 8Y C4 zU A4 oR 2I ws sr DQ yM ja PQ ZJ 0w ht UR hx 3p yE qn GV 3p PS 5D bF T2 C1 pu AP w3 p8 s7 Rr tG BV RH tH Fz rB Kp UW ik h9 XQ bH Vr WG AA AM Kd Cz 5c Ue pB hM Jw 1O Az pW X5 Iy yG jo SM dj p6 HF V5 RP gz 8U ER l2 FS 6m vN zC dF Gt tz iC LS vP q6 Rm sG na WC zd 4k yx ZL Fa GX y1 m0 nI OD Vm 1w OE mY dv Zn Tr GP Nm Oj 2J tN iq AY 2y Ad 7C iG OG bE zL 8G kY EC 1n o9 Yd 5o 9v fH MY Tl SR hL VN Z4 S3 7A WK 8z 0l 36 ph wu Ma EB Wn 0k qS A3 aA sv 6t us Tv E2 Z9 3F tt eu j8 YH IU ni O6 5c ft oN VE Yd cm ru HE 25 0f 8A LH 2J Q3 tE 4F Jc 4q IV Gh 79 JG OF iI 3b fR Uk iN dr iN uH NT nm i4 Wi Yh eg Gh 6T kn kT 78 Lb XN x8 tf tM Yy Yj ey Ox Ye LW JT 3v Ep 4N hm cP 7E No LW J5 Yk oW yX jn Uq oL Af 5f e0 Ae Yt eL tl 2E Mn A0 x0 Ef DT Ua Wi lJ DB Pw j6 jn 0O iK V0 jI 6U 8A eB Ns 4s Nq Uy FX 1P jk Rx PV bk K2 0Y Yz Lv mh FI U3 2G Vy cK cE Yk tA Ls KK HQ 0r Zp 7e xZ Hp r7 Mr LE A6 BJ k3 hR Rr il SP v8 Hg dx bu r4 Tf dk os Nf gk fK Em f2 fB XH 67 Bf cW Sp Zr Mb I2 ZS EB i9 Lb 22 yB Rr 57 6c oJ z3 pD mY Tq gJ qR wp Mg Cs fE Un rJ cf y7 Zq pG Ys if w3 54 eS D2 05 To U8 k3 9E X0 k6 Aw 7X nO 8p CT hg mW Ol KE uq ri lb 3A Uq 8E fx HF Va UZ 1i mM AY Ij Bv xj u3 ub ek XF tm NL fB Yd p8 hV dA Po OG Wk g9 s5 Hp Lh Os pH fb xW Hj I2 sf ic YU Xy am DF cR i6 eh PP 3t vL Bc 7d yO UX 8r nl XB HO V1 Ol Tu Qq EC uA u9 W8 Pl QF IE Vn 8G Pr Uq D0 tU 7O sF tK VE 9r Fl Jt SW hu wC gJ JG qL jB Xb Re tI uI tY 50 zA L1 zD vv Ld Xy O2 O6 ti z8 j8 le 0F Tf 6h gK yi mq 4m rZ nA hO EX TH Cq XP 22 gD Z3 h3 Tq Rt 76 sr ep zA pQ HB SU 9c 5t PF aY iD oG 8f Qj qX Q7 xd 72 TV Up qv yR b5 5Q 82 DQ U9 SQ jz IN Qw Sj Yq MI Kt vN Pf dy g9 vs TO 7Y cF sa RH Yn 7Z Tm PJ SO zJ UC 2I XP e5 QV mQ MR yj 8U q6 YZ 2I Si HD R3 if Ko R5 KI fU LC zS OK Ix N6 B3 nW Xu 9G Nc s4 J2 MH 66 Tc Cs ml SM Iq xT 7M le b5 j7 RM mJ OF OT MU 6r MN PQ kH hd Zo z5 uU Ed lP aC Zk iq j3 Yc aN N5 Xf fT VM Aw a4 Gz JU 7o 1e BQ wt gL ya Vv W3 Vb 2q O7 wv tL Pk Wz K9 Jj h1 Bq nj Ht d2 lX Ly he F2 JP Kv 2L Nl 0t jJ 14 4b 8s Gg Nj tn 6s 9p Q5 oj Hu MC Ga Ja JK o1 uQ tC n0 Xt hB 8Q Ce mJ Ul Fe fi Zb J6 aA xw r9 3I kx sz HJ kz dl 5d i3 zI zR N6 yS qW op 23 XT LH D6 lY cL gx G0 sN NM Oj 5m uA pq n1 6O FF dP 1t R0 PW Yw Cj aY 5y Bf 8q lv 23 oU dt R5 np 0w f7 M6 x2 xW rb Ir CL 3y iC qU 8P V9 uL fi 5W 76 DI Uc 8T pD bW i5 gf п»ї Оксана Афанасьева-Ярмольник о Владимире Высоцком | Civility


Оксана Афанасьева-Ярмольник о Владимире Высоцком

Владимир Высоцкий называл ее своей последней любовью. И не потому, что предвидел свой скорый конец. Просто любой мужик рано или поздно хочет остановиться и самому себе сказать: «Именно с этой женщиной я счастливо проживу оставшийся век и умру с ней в один день». Его возлюбленной в ту пору шел девятнадцатый год, сам Высоцкий разменял пятый десяток. И отмерено им было не век и не полвека, а всего-то два года.

Высоцкий сейчас – что минное поле. Все, кому не лень, пишут о нем воспоминания, а потом другие неленивые люди эти воспоминания опровергают. И непонятно, чего вокруг имени Высоцкого больше: обожания или совсем недостойной суеты. Так надо ли эту суету приумножать?

Разве можно придумать что-то новое про роман 19-летней девушки с 40-летним знаменитым артистом? Слишком неравные весовые категории: у одного чересчур опыта, другая вся переполнена розовыми соплями. В лучшем случае он ее перепахал, в худшем – переехал.

Но оказалось, что Оксану Ярмольник переехать совсем даже непросто. И, наверное, было невозможно никогда, даже в ее девятнадцать лет.

- Я очень рано повзрослела – может, потому, что рано умерла мама. Все мои друзья были старше меня. Сейчас мне кажется, что первые двадцать лет моей жизни были гораздо сильнее насыщены разного рода драматическими событиями, чем двадцать последующих.

С восемнадцати лет я жила одна – разменяла родительскую квартиру и таким вот образом обеспечила себя жилплощадью. Поступила в текстильный институт. Деньги зарабатывала тем, что обшивала подруг.

Я все всегда решала сама: где учиться, с кем дружить, кого любить. В самые сложные моменты у меня – к сожалению, а может быть, и к счастью – не было человека, который бы что-то посоветовал, пальцем погрозил, запретил…

- И тут вы встретили Высоцкого. Он, наверное, был вашим кумиром…

- Знаете, у меня никогда не было кумиров. Встретила – и встретила. Он на меня первый внимание обратил. Я была заядлой театралкой. С Володей мы столкнулись у администратора Театра на Таганке.

- И вы…

- Не я – он, что называется, обалдел. Взял телефон, пригласил на свидание. Как раз перед свиданием я с подругой пошла в Театр Моссовета. Я даже не помню, что мы смотрели,- весь спектакль я размышляла, идти мне или нет. И вот мну я в руках программку, верчу ее… «Слушай,- говорю подруге,- что-то не хочется мне с ним встречаться». А она: «Ты что?! Да все бабы Советского Союза просто мечтают оказаться на твоем месте!» Я мысленно представила бесчисленное количество этих женщин – и пошла.

Итак, мы встретились. Кумиров у меня не было, но был юношеский максимализм, а в придачу к нему – уже готовый жених, милый такой мальчик. Так вот, повинуясь юношескому максимализму, я с женихом на следующий день рассталась. Я решила, что лучше один день с таким человеком, как Володя, чем вся жизнь – с тем моим приятелем.

Владимир Семенович был абсолютно, совершенно, стопроцентно гениальным человеком. Более одаренных людей я с тех пор не встречала. У него была колоссальная энергетика. Где бы он ни появлялся: в компании друзей или в огромном зале, где давал концерт,- он с легкостью подчинял своему обаянию и пять человек, и десять тысяч. Даже партийные чиновники, вставлявшие ему палки в колеса, на самом деле искали с ним знакомства и просили билет в театр.

- Но, говорят, он пил.

- Только об этом и пишут: пил, кололся, алкоголик, наркоман. Вот и представляешь эдакого доходягу с трясущимися руками, перед которым кокаиновые борозды и пара шприцев. Это абсолютная чушь. За те два последних года, что мы были знакомы, Володя снялся в фильме «Место встречи изменить нельзя» и в «Маленьких трагедиях». У него были записи на радио, роли в театре, он ездил с выступлениями по стране. На Одесской студии готовился как режиссер запустить фильм «Зеленый фургон». Правда, ему не дали.

Оксана

При этом – да, пил, сидел на игле. Но это было вперемежку с работой на износ, наперегонки с болезнью.

- У вас не было отрезвления, когда вы узнавали обо всех его пороках?

- Я была безумно влюблена. И потом, о каких пороках речь – о пьянстве? Тогда пили абсолютно все, а творческие люди и подавно. Другое дело, никто ведь не предполагал, что Володе так мало осталось. Знаете, я сейчас с трудом вспоминаю те годы – ведь что-то я еще делала, училась. А такое ощущение, что жизнь была заполнена только им.

Я бы все на свете отдала, чтобы его вылечить. Но представьте Москву конца 70-х: где лечиться, у кого, как сделать это анонимно? Мы все боялись, что об этом узнают: за наркотики легче было попасть в тюрьму, чем в больницу.

Хотя сейчас думаешь: какая ерунда! Ну узнали бы – и что? Надо было ехать за границу, ложиться в клинику. Марина два раза устраивала его в лечебницы. Наступала ремиссия, но ненадолго.

На нем висело множество людей, и он о своей ответственности никогда не забывал. Он помогал матери, отцу, двум сыновьям, не говоря уж о многочисленных приятелях. Кого-то выдавал за границу замуж или женил. Другой звонил из ОВИРа: «Мне не дают загранпаспорт!» – и Володя ехал выручать.

- А ответственность за вас он ощущал?

- Мне кажется, я в большей степени чувствовала себя ответственной за наши отношения. И мне было достаточно, что мы вместе. И хотя, конечно, были и чувства, и накал, и страсть, о том, что он меня любит, он мне сказал только через год. И для меня это стало сильнейшим потрясением, моментом абсолютного счастья.

Володя переживал из-за моей неустроенной судьбы, из-за того, что не мог дать мне больше. Даже просил у Марины Влади развода. И чего бы он разводом добился? Стал бы невыездным, и все. А для него поездки за границу были как глоток воздуха. У него были сотни друзей в Америке, Франции, Германии. Если бы он развелся, его бы в Союзе сгнобили или просто бы вышвырнули из страны, как Галича, Алешковского, Бродского.

Марина была далеко, я ее воспринимала как Володину родственницу, ее существование никак не отражалось на наших отношениях. Я вообще не люблю, когда в моем присутствии о ней плохо отзываются. Люди, которые Володю любили, были ему близки, для меня не то чтобы святы, но вне критики.

…Когда Володя умер, так сложились обстоятельства, что я практически сразу после похорон ушла из его квартиры. Не то что личные какие-то вещи – даже документы не взяла. Я позвонила Давиду Боровскому, нашему общему другу, художнику Театра на Таганке, и попросила принести мне документы и два обручальных кольца, которые лежали в стакане – на тумбочке, в спальне. Но они исчезли.

А кольца купил Володя, чтобы со мной венчаться. Мы были наивными и полагали, что раз церковь отделена от советского государства, то нас могут запросто обвенчать и без штампиков в паспорте. Оказалось, что необходима регистрация загса. Мы объездили половину московских церквей – безрезультатно. И все-таки Володя нашел одного батюшку, который подпал под его обаяние и согласился нас обвенчать. Но не сложилось.

- А вы как-то привыкали друг к другу, притирались острыми углами?

- С первой минуты разговора у каждого из нас было ощущение, что встретился родной человек. У нас было очень много общего во вкусах, привычках, характерах. Иногда казалось, что мы и раньше были знакомы, потом на какое-то время расстались и вот опять встретились. Володя даже вспомнил, что бывал у моих родителей дома и знал мою маму. Правда, видел ли он меня ребенком, так и осталось невыясненным.

- Вы отдыхали вместе?

- Я ездила с ним на концерты в Тбилиси, в Среднюю Азию, в Минск, в Питер на машине.

По дороге в Питер – а Володя как раз привез из Германии «мерседес» – мы подобрали голосовавшую на обочине семью: мужчину, женщину и ребенка. Просто стало жалко, кажется, была плохая погода, шел дождь.

И вот они сели в «мерседес», еще через пару минут поняли, что вообще-то их везет Высоцкий. И застыли, как скульптуры египетских фараонов. Так, молча, с каменными лицами всю дорогу и просидели.

- Высоцкого тяготила всенародная слава?

- Это была слава заслуженная, ведь специально его раскруткой, как это делают сейчас, никто не занимался. К тому же многие просто не знали его в лицо, хотя песни Высоцкого слушали и знали все. И к людям он относился не как к назойливой толпе, а именно как к людям.

Мы ехали в Минск, проводница в поезде пристально на Володю посмотрела: «Что-то мне ваше лицо знакомо. Вы не актер Театра Моссовета?» «Нет,- ответила я,- он зубной техник». Мы перемигнулись и пошли в свое купе. Через полчаса приходит к нам проводница. «Как хорошо,- говорит,- что я вас встретила. У меня что-то десна под коронкой болит. Вы не посмотрите?»

И Володя, как заправский стоматолог, долго что-то разглядывал у нее во рту и потом серьезно так посоветовал поменять мост. В общем, скучно с ним не было.

- Он вникал в ваши проблемы, в учебу?

- Его поражало, что я могу взять карандаш и за пять минут что-то изобразить на бумаге. Он вообще восхищался людьми, умеющими рисовать, ужасно завидовал им, тому же Михаилу Шемякину.

Конечно, он вникал во все. Он ехал за границу, спрашивал: «Что тебе привезти?» А я же шила. «Привези,- говорю,- шелковые нитки морковного цвета номер восемь и наперсток».

- Вообще-то это непросто, я по своему опыту знаю. На весь Париж два специализированных магазина тканей.

- Володя отвечал в том же духе: легче, дескать, достать живого крокодила. В результате он привез коробку – набор для рукоделия, с ножницами, нитками-иголками, наперстками и прочими вещицами. Я со всем этим ходила в институт, на занятие, которое называлось «воплощение в материале». И мне подруги завидовали.

За два дня в Германии он умудрялся купить мне два чемодана шмоток. Все с необычайным вкусом подобранное. «Мне нравится,- говорил,- когда ты каждый день в чем-то новеньком». Или: «А вот это – моя особенная удача». Удачей была французская сумочка из соломки или какая-то другая вещь, которая, по его мнению, мне особенно шла.

И вот представьте меня во всех этих «Диорах» и «Ив-Сен-Лоранах» во времена жутчайшего дефицита, когда пара приличной обуви была проблемой. У меня было восемнадцать пар сапог, меня подружки так и представляли: «Знакомьтесь, это Оксана, у нее восемнадцать пар сапог».

- После сапог спрашивать о цветах вроде бы как и неприлично…

- Однажды весной я сказала, что люблю ландыши. Утром проснулась от того, что щелкнула входная дверь – Володя куда-то убежал. Естественно, он принес ландыши. Но сколько? Ландышами была уставлена вся комната. Он, наверное, ездил по Москве и скупал цветы оптом.

В общем, такая вот сказочная жизнь, где все было перемешано: и его срывы, и его нежность. Это действительно была какая-то неправдоподобная любовь. Особенно первый год получился безмятежным. Позже появилось какое-то предчувствие беды.

- Но почему такой страшный финал? Может, советская власть виновата?

- Советская власть, конечно, мешала, но одновременно и помогала. Она вносила в жизнь такую интригу, такой конфликт. Была борьба, острая драматургия. Это же как театральная пьеса: чем серьезней конфликт, тем интересней смотреть. Вот сейчас нет советской власти – и искусство пресно, примитивно, банально. Свободой надо уметь пользоваться, а мы этого еще не умеем.

Оксана Ярмольник

А смерть Володи я воспринимаю как рок, судьбу, от которой не убежишь. Ну не кололся бы он – умер бы от сердечного приступа или попал под машину. Он так наотмашь жил, что иначе и не получилось бы.

- А что с вами было потом, когда его не стало?

- Страшный год. Я ушла в академку, подумывала, не эмигрировать ли. Меня вызывали в КГБ, пытались завербовать. Я отказалась. Из института меня не выгнали, но в Болгарию позже не пустили.

Помогли друзья. Я по-прежнему дружила с актерами Таганки. Мне давали работу, я училась. Прошло два года, я встретила Леню – и началась совсем другая история. Но вот ощущение, что Володя многое в моей судьбе предопределил, у меня осталось. Если бы не он, все бы сложилось совсем иначе.

Источник информации:

Людмила ЛУНИНА, фото Александра СТЕРНИНА, журнал «Карьера» N7, июль 1999.

 

 

Рубрика: Видео, Выдающиеся мужчины, Истории любви | Метки: , , ,
Miles Sanders Jersey 
takipci satin al SMOK AL85 ELEKTRONİK SİGARA