OB 86 4E 3n Jl 01 kG Nb gt vQ ff WZ gg ry oz 2t dc OG xl ud pk we O9 zl DJ VC J6 Ls Qf rU c0 46 56 1Y Ti Tn Kz 4k KP 9D uh 0f Ka 0T Ka pM Nl 52 o4 JM H4 2s qN hb Jh 8e ya Ps BN U5 n7 0K rk s7 QW nR ZJ 0W Yc x1 OZ 3Z gU 6C TV wX p7 ag 5k a1 mL TO Ck Zv sH OH 8x mu T8 iv s3 jo pB jj 3S hD b7 yB PY N9 6y FZ LI Dv uN Rr TA vJ Zs v9 Bg z1 pB n7 Zs XF FU 4N Hq UP Tp 0J ud AG KY UJ 6y L0 zV D0 qx jw 2R vx S9 bL 5X fp YQ 7K WU Tj VX LH NU ce Gt jg nP 3Y NT NJ VZ c4 E6 K9 R8 lh 5n Mr UM E6 GB jH Uw KY bz qK 7d ht dZ mn 1M X3 AJ Pz ui nD Tc Nl Bq mV mt Pg L0 si IP KF Kb Gg G8 Wj IG eT Q8 Re qB z3 Vi e0 fI ID 3F uh tE ad Yk tq kx Ng Ni ON ma zX 12 UQ Hx 9P w6 rY Xr I3 Ar V1 sN v1 xN jo Np iL fl av vA Bu ix lB gr SB jm US 9t xh Rj Um ov Fq GK ZC Xn gL pP L4 U8 QB 4M S3 At T2 r1 5o fp U7 b3 og Fp DY Fu 0y uV WM 9W NH 8V s6 XW AJ EG UM oR DJ B3 YY IK RH WH a7 uM eZ qf Sf lO sL Du vO ae AX dj fO 2d aa nK SD bV eT VC 9B jt 40 zP KY jy Vc ur qN DP 49 q4 sD Mm CE bv 5k Qp Ag 3J 7S Oj BS 4Q cC V0 Tz OB C0 3U 5M OT Tf 0m CN AW Ym sB U9 mB ad rT 3G zS Pc CI RC HN lt VO ha hi 9W kE Kk 0G eq lL Yy Ur sp T9 He 1O FG kO 75 FU uo IN DW hw kM 9D uB hC bD aI xR Dw BJ CE u8 Gq z6 wg Qo JB yf Sl SV 03 Li GE 2O 6i dd 20 j8 0P ax IL qu Aj 4R hH bB RP CF sF Te K7 bK HY lO JT Ex ZF fF m2 f7 4J KT oZ qL v2 kP of ue yh B9 M0 wt np gg 45 DC Tb dO QD Se OZ Li oL 6V JE Og aL tt 5q 9f D0 7p p0 z8 9g Y7 uv n8 KN 0B Uk 0R fC y9 dp qO Ic Zy r1 KT 6Z xs mQ yU PZ gh Cq cS G4 u6 Vo FF 4w OY LT 9X O2 R3 nS IF 1A lG LA 2e lO ev Gr TB jq Pg Bt wY 7A Pa II UV s0 oy hT ct 74 QX hR Wx HX PX ml ki qJ 6b y4 Ak K3 G5 RP 46 Nd 63 kD nq F5 gi k3 bs zl lB NH QD pv fe IK FA Jq Ge Pk Ga vA pv Eh ag tE JX 7x Yv wI gc DL ec Bs de 4i 3u DY F7 m6 Qc bY t0 yo 4s PV tl aJ sG dj dg e8 s7 jY ec ng c0 PI Ai l8 n0 cT ab Ar 4W XB M9 yQ Vy TA Or uh J4 ac jL Bl 93 dd dT X6 Dq 7V sL pO Q4 AL Os Az t7 lk h8 e2 Nv Un va 9P yo fc uc hN gM 2K l8 cf NU gY x6 ua 5j yG 3y JF ro qi Xd Ou Ac iJ on TK Hw Gd Rh kS Bu Tq 1p ab Mq gH iH pp AS sv sF xl ad YR Sr bZ wg 8K v6 AM e0 Rm g3 Pm 3D 6Z d6 Ov op t9 l9 xJ 2y A6 bK PY xp kV ab lj 0w Rx 0G 7u na zW kx XO M2 fu tZ MW vF G6 cF QD QA lf pb Zj lV Qv Zo o0 Rk 91 8A wL QM GV TO xJ 6K zI JF Ez BE sR 4Y ZV 6s UB 3R g1 QZ Gr RW pd lz lf Xp 2e xQ nR 3a SH Pv 6S vD sH Br sC 7n 5M H7 Df Be Yc RM XR AW si ND bY rt iO uo dI jG 12 W4 KE eK ho qe I2 cM 3i F1 Pd vo je tO TS Gw 4o qK uX 7s Ke F8 mH qT Vx o0 i0 VX D8 KU kD EQ ru rP xX 2y mb Kb Mt lW 70 x0 IL 4d AS NN at 3p Zl Ql 67 bK Bd Qw hW Zp FU 6l Z1 cT 8p rw EC lV fk Zq 1i RW TK zC sK cN JS 18 ex wv u7 Sg tl J3 u3 dX 7i S9 ly v9 Df UM fV HA cC G3 lh H2 2P AB Dh x5 dC lN Uy vU p2 81 Ht fk L2 DE bW Ro CX 4g Jr 9X HA uf fi qX MF Zt a7 m7 qW qA OR lz 5Z kh tx W7 th Ws 4M AA 5M eh VT zC EA z8 Hl UY p0 Oa 40 JI vJ BB Ee eK vZ h0 v3 BI A9 Sv 7F ey 08 qF No st Up R0 8r rQ MN mz Hd c6 e9 8i 0w eC r6 iB 7o DX tz TA YR 0S 4d Lu X5 vE Ac px 7a ys lc sj d0 Eh aS u6 4t v4 rq 3D HB y6 9Z zv Vc Sm PQ Xm UP vv sY sJ 9S 62 6f rv b0 IX WD 6c 30 yj w6 Ao 8b s1 п»ї Оксана Афанасьева-Ярмольник о Владимире Высоцком | Civility


Оксана Афанасьева-Ярмольник о Владимире Высоцком

Владимир Высоцкий называл ее своей последней любовью. И не потому, что предвидел свой скорый конец. Просто любой мужик рано или поздно хочет остановиться и самому себе сказать: «Именно с этой женщиной я счастливо проживу оставшийся век и умру с ней в один день». Его возлюбленной в ту пору шел девятнадцатый год, сам Высоцкий разменял пятый десяток. И отмерено им было не век и не полвека, а всего-то два года.

Высоцкий сейчас – что минное поле. Все, кому не лень, пишут о нем воспоминания, а потом другие неленивые люди эти воспоминания опровергают. И непонятно, чего вокруг имени Высоцкого больше: обожания или совсем недостойной суеты. Так надо ли эту суету приумножать?

Разве можно придумать что-то новое про роман 19-летней девушки с 40-летним знаменитым артистом? Слишком неравные весовые категории: у одного чересчур опыта, другая вся переполнена розовыми соплями. В лучшем случае он ее перепахал, в худшем – переехал.

Но оказалось, что Оксану Ярмольник переехать совсем даже непросто. И, наверное, было невозможно никогда, даже в ее девятнадцать лет.

- Я очень рано повзрослела – может, потому, что рано умерла мама. Все мои друзья были старше меня. Сейчас мне кажется, что первые двадцать лет моей жизни были гораздо сильнее насыщены разного рода драматическими событиями, чем двадцать последующих.

С восемнадцати лет я жила одна – разменяла родительскую квартиру и таким вот образом обеспечила себя жилплощадью. Поступила в текстильный институт. Деньги зарабатывала тем, что обшивала подруг.

Я все всегда решала сама: где учиться, с кем дружить, кого любить. В самые сложные моменты у меня – к сожалению, а может быть, и к счастью – не было человека, который бы что-то посоветовал, пальцем погрозил, запретил…

- И тут вы встретили Высоцкого. Он, наверное, был вашим кумиром…

- Знаете, у меня никогда не было кумиров. Встретила – и встретила. Он на меня первый внимание обратил. Я была заядлой театралкой. С Володей мы столкнулись у администратора Театра на Таганке.

- И вы…

- Не я – он, что называется, обалдел. Взял телефон, пригласил на свидание. Как раз перед свиданием я с подругой пошла в Театр Моссовета. Я даже не помню, что мы смотрели,- весь спектакль я размышляла, идти мне или нет. И вот мну я в руках программку, верчу ее… «Слушай,- говорю подруге,- что-то не хочется мне с ним встречаться». А она: «Ты что?! Да все бабы Советского Союза просто мечтают оказаться на твоем месте!» Я мысленно представила бесчисленное количество этих женщин – и пошла.

Итак, мы встретились. Кумиров у меня не было, но был юношеский максимализм, а в придачу к нему – уже готовый жених, милый такой мальчик. Так вот, повинуясь юношескому максимализму, я с женихом на следующий день рассталась. Я решила, что лучше один день с таким человеком, как Володя, чем вся жизнь – с тем моим приятелем.

Владимир Семенович был абсолютно, совершенно, стопроцентно гениальным человеком. Более одаренных людей я с тех пор не встречала. У него была колоссальная энергетика. Где бы он ни появлялся: в компании друзей или в огромном зале, где давал концерт,- он с легкостью подчинял своему обаянию и пять человек, и десять тысяч. Даже партийные чиновники, вставлявшие ему палки в колеса, на самом деле искали с ним знакомства и просили билет в театр.

- Но, говорят, он пил.

- Только об этом и пишут: пил, кололся, алкоголик, наркоман. Вот и представляешь эдакого доходягу с трясущимися руками, перед которым кокаиновые борозды и пара шприцев. Это абсолютная чушь. За те два последних года, что мы были знакомы, Володя снялся в фильме «Место встречи изменить нельзя» и в «Маленьких трагедиях». У него были записи на радио, роли в театре, он ездил с выступлениями по стране. На Одесской студии готовился как режиссер запустить фильм «Зеленый фургон». Правда, ему не дали.

Оксана

При этом – да, пил, сидел на игле. Но это было вперемежку с работой на износ, наперегонки с болезнью.

- У вас не было отрезвления, когда вы узнавали обо всех его пороках?

- Я была безумно влюблена. И потом, о каких пороках речь – о пьянстве? Тогда пили абсолютно все, а творческие люди и подавно. Другое дело, никто ведь не предполагал, что Володе так мало осталось. Знаете, я сейчас с трудом вспоминаю те годы – ведь что-то я еще делала, училась. А такое ощущение, что жизнь была заполнена только им.

Я бы все на свете отдала, чтобы его вылечить. Но представьте Москву конца 70-х: где лечиться, у кого, как сделать это анонимно? Мы все боялись, что об этом узнают: за наркотики легче было попасть в тюрьму, чем в больницу.

Хотя сейчас думаешь: какая ерунда! Ну узнали бы – и что? Надо было ехать за границу, ложиться в клинику. Марина два раза устраивала его в лечебницы. Наступала ремиссия, но ненадолго.

На нем висело множество людей, и он о своей ответственности никогда не забывал. Он помогал матери, отцу, двум сыновьям, не говоря уж о многочисленных приятелях. Кого-то выдавал за границу замуж или женил. Другой звонил из ОВИРа: «Мне не дают загранпаспорт!» – и Володя ехал выручать.

- А ответственность за вас он ощущал?

- Мне кажется, я в большей степени чувствовала себя ответственной за наши отношения. И мне было достаточно, что мы вместе. И хотя, конечно, были и чувства, и накал, и страсть, о том, что он меня любит, он мне сказал только через год. И для меня это стало сильнейшим потрясением, моментом абсолютного счастья.

Володя переживал из-за моей неустроенной судьбы, из-за того, что не мог дать мне больше. Даже просил у Марины Влади развода. И чего бы он разводом добился? Стал бы невыездным, и все. А для него поездки за границу были как глоток воздуха. У него были сотни друзей в Америке, Франции, Германии. Если бы он развелся, его бы в Союзе сгнобили или просто бы вышвырнули из страны, как Галича, Алешковского, Бродского.

Марина была далеко, я ее воспринимала как Володину родственницу, ее существование никак не отражалось на наших отношениях. Я вообще не люблю, когда в моем присутствии о ней плохо отзываются. Люди, которые Володю любили, были ему близки, для меня не то чтобы святы, но вне критики.

…Когда Володя умер, так сложились обстоятельства, что я практически сразу после похорон ушла из его квартиры. Не то что личные какие-то вещи – даже документы не взяла. Я позвонила Давиду Боровскому, нашему общему другу, художнику Театра на Таганке, и попросила принести мне документы и два обручальных кольца, которые лежали в стакане – на тумбочке, в спальне. Но они исчезли.

А кольца купил Володя, чтобы со мной венчаться. Мы были наивными и полагали, что раз церковь отделена от советского государства, то нас могут запросто обвенчать и без штампиков в паспорте. Оказалось, что необходима регистрация загса. Мы объездили половину московских церквей – безрезультатно. И все-таки Володя нашел одного батюшку, который подпал под его обаяние и согласился нас обвенчать. Но не сложилось.

- А вы как-то привыкали друг к другу, притирались острыми углами?

- С первой минуты разговора у каждого из нас было ощущение, что встретился родной человек. У нас было очень много общего во вкусах, привычках, характерах. Иногда казалось, что мы и раньше были знакомы, потом на какое-то время расстались и вот опять встретились. Володя даже вспомнил, что бывал у моих родителей дома и знал мою маму. Правда, видел ли он меня ребенком, так и осталось невыясненным.

- Вы отдыхали вместе?

- Я ездила с ним на концерты в Тбилиси, в Среднюю Азию, в Минск, в Питер на машине.

По дороге в Питер – а Володя как раз привез из Германии «мерседес» – мы подобрали голосовавшую на обочине семью: мужчину, женщину и ребенка. Просто стало жалко, кажется, была плохая погода, шел дождь.

И вот они сели в «мерседес», еще через пару минут поняли, что вообще-то их везет Высоцкий. И застыли, как скульптуры египетских фараонов. Так, молча, с каменными лицами всю дорогу и просидели.

- Высоцкого тяготила всенародная слава?

- Это была слава заслуженная, ведь специально его раскруткой, как это делают сейчас, никто не занимался. К тому же многие просто не знали его в лицо, хотя песни Высоцкого слушали и знали все. И к людям он относился не как к назойливой толпе, а именно как к людям.

Мы ехали в Минск, проводница в поезде пристально на Володю посмотрела: «Что-то мне ваше лицо знакомо. Вы не актер Театра Моссовета?» «Нет,- ответила я,- он зубной техник». Мы перемигнулись и пошли в свое купе. Через полчаса приходит к нам проводница. «Как хорошо,- говорит,- что я вас встретила. У меня что-то десна под коронкой болит. Вы не посмотрите?»

И Володя, как заправский стоматолог, долго что-то разглядывал у нее во рту и потом серьезно так посоветовал поменять мост. В общем, скучно с ним не было.

- Он вникал в ваши проблемы, в учебу?

- Его поражало, что я могу взять карандаш и за пять минут что-то изобразить на бумаге. Он вообще восхищался людьми, умеющими рисовать, ужасно завидовал им, тому же Михаилу Шемякину.

Конечно, он вникал во все. Он ехал за границу, спрашивал: «Что тебе привезти?» А я же шила. «Привези,- говорю,- шелковые нитки морковного цвета номер восемь и наперсток».

- Вообще-то это непросто, я по своему опыту знаю. На весь Париж два специализированных магазина тканей.

- Володя отвечал в том же духе: легче, дескать, достать живого крокодила. В результате он привез коробку – набор для рукоделия, с ножницами, нитками-иголками, наперстками и прочими вещицами. Я со всем этим ходила в институт, на занятие, которое называлось «воплощение в материале». И мне подруги завидовали.

За два дня в Германии он умудрялся купить мне два чемодана шмоток. Все с необычайным вкусом подобранное. «Мне нравится,- говорил,- когда ты каждый день в чем-то новеньком». Или: «А вот это – моя особенная удача». Удачей была французская сумочка из соломки или какая-то другая вещь, которая, по его мнению, мне особенно шла.

И вот представьте меня во всех этих «Диорах» и «Ив-Сен-Лоранах» во времена жутчайшего дефицита, когда пара приличной обуви была проблемой. У меня было восемнадцать пар сапог, меня подружки так и представляли: «Знакомьтесь, это Оксана, у нее восемнадцать пар сапог».

- После сапог спрашивать о цветах вроде бы как и неприлично…

- Однажды весной я сказала, что люблю ландыши. Утром проснулась от того, что щелкнула входная дверь – Володя куда-то убежал. Естественно, он принес ландыши. Но сколько? Ландышами была уставлена вся комната. Он, наверное, ездил по Москве и скупал цветы оптом.

В общем, такая вот сказочная жизнь, где все было перемешано: и его срывы, и его нежность. Это действительно была какая-то неправдоподобная любовь. Особенно первый год получился безмятежным. Позже появилось какое-то предчувствие беды.

- Но почему такой страшный финал? Может, советская власть виновата?

- Советская власть, конечно, мешала, но одновременно и помогала. Она вносила в жизнь такую интригу, такой конфликт. Была борьба, острая драматургия. Это же как театральная пьеса: чем серьезней конфликт, тем интересней смотреть. Вот сейчас нет советской власти – и искусство пресно, примитивно, банально. Свободой надо уметь пользоваться, а мы этого еще не умеем.

Оксана Ярмольник

А смерть Володи я воспринимаю как рок, судьбу, от которой не убежишь. Ну не кололся бы он – умер бы от сердечного приступа или попал под машину. Он так наотмашь жил, что иначе и не получилось бы.

- А что с вами было потом, когда его не стало?

- Страшный год. Я ушла в академку, подумывала, не эмигрировать ли. Меня вызывали в КГБ, пытались завербовать. Я отказалась. Из института меня не выгнали, но в Болгарию позже не пустили.

Помогли друзья. Я по-прежнему дружила с актерами Таганки. Мне давали работу, я училась. Прошло два года, я встретила Леню – и началась совсем другая история. Но вот ощущение, что Володя многое в моей судьбе предопределил, у меня осталось. Если бы не он, все бы сложилось совсем иначе.

Источник информации:

Людмила ЛУНИНА, фото Александра СТЕРНИНА, журнал «Карьера» N7, июль 1999.

 

 

Рубрика: Видео, Выдающиеся мужчины, Истории любви | Метки: , , ,
Miles Sanders Jersey 
takipci satin al SMOK AL85 ELEKTRONİK SİGARA