Константин Хабенский: интервью порталу Сплетник

Интервью с Константином ХабенскимКак-то вечером в конце прошлого года Вадиму Вернику позвонили из Московского Художественного театра и сообщили, что отменился спектакль «Трехгрошовая опера», где главную роль играет Константин Хабенский, и вместо спектакля на следующий день состоится творческий вечер актера: «Мы хотим, чтобы вы его провели». «Я ответил: с удовольствием! — вспоминает Вадим. — На другой день я уже был в театре, быстро написал сценарий, мы на ходу репетировали, и в 19.00 вместе с Хабенским я впервые в жизни (!) вышел на прославленную мхатовскую сцену. Мы знакомы давно, но тот вечер нас сблизил особенно. По натуре Костя очень закрытый человек. И я искренне рад, что во время нашей беседы для ОК! он предстал таким, каким его знают только в узком кругу друзей».

- Костя, подготовка к твоему творческому вечеру в Художественном театре заняла всего несколько часов. Но ты был при этом невозмутим и спокоен. Для тебя это была экстремальная история?Для меня это был не меньший экстрим, чем для тебя. Я давно думал о творческом вечере, но не мог понять, не рано ли еще мне этим заниматься, да и кто я, собственно, такой, чтобы устраивать собственные вечера.

- Слышать это из твоих уста по меньшей мере странно…Нет, я просто адекватен. Это нормально – сомневаться в себе, особенно если занимаешься или пытаешься заниматься творческой профессией.

 

- Ты волновался накануне вечера?

 

- Очень. Руки тряслись. Но слава богу, волнение еще есть. Когда оно пропадает, я спрашиваю себя: что это значит? Творчество превратилось в производство или мы продолжаем заниматься живым делом?… так что это хорошо, что волнуюсь, иду на авантюры. Это способ проверить себя.

 

- Твой друг Михаил Пореченков когда-то занимал руководящую должность в Союзе кинематографистов. А ты не льстишь себя мыслью возглавить что-нибудь?

 

- Я боюсь, что, если стану руководителем, во мне проснется тиран. Внутренне я настроен на дисциплину, я верю в некую математику, из которой вырастает фантазия и все остальное. Когда я нахожусь на сцене, слышу, как за кулисами топают люди. Кто-то забывается и начинает говорить в голос. Это вроде бы мелочь, но меня, как актера, раздражает.

 

- А ты сам дисциплинированный человек? Позволяешь себе опаздывать, как это делают многие актеры твоего ранга: «Ну, минут 40 подождут…

 

- «Стараюсь выезжать заранее. Может это и есть адекватное отношение к профессии, но для меня слова «ранги», «уровни» ничего не значат. В свое время Михаил Константинович Девяткин, актер театра Ленсовета в Петербурге, где я начинал свою профессиональную деятельность, сказал мне такую фразу: «Костенька, какая разница, заслуженный ты или не заслуженный. Сегодня ты должен выйти и доказать, что ты еще можешь». Ему тогда шел девятый десяток.

 

- Меня поразила такая вещь: твой педагог Вениамин Фильштинский сказал на мхатовском вечере, что поначалу считал тебя заурядным студентом. Тебе было обидно это слышать?

 

- Нет. Я уверен, что таким и был. Я пришел поступать в театральный институт с неправильными, на мой взгляд, представлениями о профессии. До этого я работал в театре-студии «Суббота», исполнял небольшие роли и считал, что знаю о театральном ремесле всё. Было в этом что-то от павлина. Но в тоже время оставалось ощущение неустроенности – и это то, на что обратил внимание мастер, за что он зацепился. Но мне еще предстояло до него достучаться.

 

- Мне нравится твое самоощущение, четкое понимание того, что тебе нужно, а что нет, такое структурированное сознание. Может быть это связано с тем, что когда-то в прошлой жизни ты учился приборостроению?

 

- На самом деле так бывает: я вдруг на каком-то математическом уровне начинаю понимать, что происходит. Но я больше эмоциональный человек, поэтому зачастую делаю неправильный, нелогичный выбор. В каких ситуациях?Например, я всегда даю человеку возможность реабилитироваться, в 99% случаев встаю на его сторону, пытаюсь оправдать. Не могу принять то, что человек совершил подлость и шанса на прощение нет. Не обрываю отношения, до последнего поддерживаю связи, даю человеку возможность проявить себя по-другому. Это не говорит о том, что я такой хороший, просто всё происходит на эмоциях.

 

- Может, это уже мудрость?

 

- Поживем – увидим.

 

- Костя, после того мхатовского вечера мне позвонила твоя мама. Это было неожиданно и безумно приятно, и я почувствовал, что вы с мамой очень близки. У нас с Игорем та же история. Я, например, никогда не лягу спать, пока не позвоню папе и не пожелаю ему спокойной ночи…

 

- Не могу сказать, что мы с мамой дружим. Наверное, иногда я жесток и не политкорректен по отношению к ней. Но она все выдерживает, понимает, в каком ритме я живу, и поэтому старается не быть навязчивой. Естественно, у нее есть недостатки, которые я уже принимаю. Хорошо, что она есть, и хорошо, что на расстоянии.

 

- А почему ты не пригласил маму на вечер, и она смогла посмотреть его только в записи? Она мне сказала, что ей очень хотелось прийти, но ты был категорически против.

 

- Сейчас объясню. Когда ты первый раз прыгаешь с парашютом, необязательно брать с собой маму. Если ты приземлишься и тебе понравится, в следующий раз ты ее возьмешь. Не нужно рисковать психическим состоянием близких. Сначала попробуй, потрать свои нервы, пойми, что можешь, а потом приглашай.

 

- Мама поддержала тебя, когда ты решил стать актером? Или ей хотелось, чтобы ты учился в техникуме?

 

- Нас воспитали так, чтобы мы не боялись совершать ошибки. Поступление в техникум, возвращение из Москвы… Меня могло швырять по-страшному, но родители никогда не говорили мне нет.

 

- «Нас» — это кого?

 

- У меня есть старшая сестра. Она живет в Австрии, воспитывает сына.

 

- Вы общаетесь?

 

- Да. Мы не созваниваемся ежедневно, не докладываем друг другу, как прошел день. Сестра взрослее, мудрее, она чувствует меня на каком-то энергетическом уровне. Когда я ее спрашиваю «Наташа, у меня такая ситуация, что ты думаешь?», она говорит очень точные вещи, которые я постигаю только спустя какое-то время.

 

- Это дорогого стоит. Вы всегда были близки?

 

- Нет, это открылось мне совсем недавно. Может, просто пришло время — накопились вопросы, образовался грунт, благодаря которому слова близких людей не проваливаются в никуда, а остаются и дают ростки.

 

- Ты не жалеешь, что потратил время на техникум?

 

- Не жалею. Я сдал преддипломную работу и ушел. Понял, что математика — это зло и надо думать сердцем (Улыбается.)

 

- Костя, ты свой в Художественном театре, наверное, уже лет пять. А как ты сюда попал?

 

- Меня пригласили неожиданно, в спектакль по пьесе Милорада Павича. Но мы не совсем поняли друг друга с режиссером, и я отказался.

 

- То есть, свою жизнь в Художественном театре ты начал с конфликта?

 

- Нет, мы просто поговорили и поняли, что интерпретируем Павича по-разному. А потом Олег Павлович Табаков пригласил меня в спектакль «Утиная охота», и от этого предложения уже невозможно было отказаться.

 

- Сейчас у тебя не так много ролей в театре…

 

- Немного. Но я, во-первых, не хочу участвовать в антрепризах, потому что бренд Московского Художественного театра обязывает вести праведную творческую жизнь. А во-вторых, есть кино, оно отнимает много времени. И все роли даются потом и кровью. Может, я что-то неправильно делаю, но я всегда трачу очень много сил на фильм, спектакль. Может, нужно проще и легче относиться к этому, и все будет хорошо. Пока делать даже два-три спектакля в сезон мне тяжело.

 

- Тебе не нравится жить в бешеном ритме?

 

- Он и так бешеный, чтобы еще сознательно ускорять его. Я стараюсь не смотреть лишний раз в расписание, чтобы не расстраиваться. (Улыбается.)

 

- Мы сегодня встретились в три часа дня, и с утра у тебя уже были дела.

 

- Готовился к дальнейшей работе, получал визу в Лондон.

 

- Летишь сниматься?

 

- Да. Кино английское. У меня небольшая, но хорошая роль, с хорошими артистами.

 

- Какими?

 

- Одного назову — Гэри Олдмен. Обычно я не рассказываю, боюсь сглазить… Проверю на тебе. (Улыбается.) Режиссер картины, его называть не буду, приехал в Москву, встретился со мной и сказал: «Константин, мне надоело, что русских в иностранных фильмах изображают идиотами. Я знаю ваши работы и хочу, чтобы вы сыграли эту роль». Это не экшен, скорее такая шахматная детективная история.

 

- Кстати, о твоем опыте работы с западными актерами. С кем интереснее было играть — с Анджелиной Джоли в «Особо опасен» или с Миллой Йовович в «Выкрутасах»?

- С Миллой мы больше общались, и с ней у меня не было языкового барьера. Английский у меня не очень хороший — так сказали бы русские люди, услышав, как я говорю по-английски. Что сказали бы англичане, даже подумать страшно. (Улыбается.) Мы с Миллой фантазировали вместе, придумывали что-то, и в этом смысле сложились хорошие профессиональные отношения. А лезть в душу я не собирался. Я понимал, что не такой большой пробег у нас — всего одна съемочная неделя, и выяснять, чем человек живет… Тем более что ей было тяжело, она много работала с текстом. Так что друзьями мы на площадке не были, скорее поддерживали друг друга как коллеги.

 

- А когда на съемках «Особо опасен» ты целовал Анджелину Джоли, дрогнуло что-то внутри? Или тебе как актеру не важно, кто перед тобой?

- Нет, это же работа. А тот, так называемый поцелуй — на самом деле Анджелина Джоли делала мне искусственное дыхание — родился из шутки. В одной из сцен несколько актеров вытаскивают меня, бездыханного, и пытаются привести в чувство. И я сам попросил Тимура Бекмамбетова: «Можно, мужчины не будут делать мне искусственное дыхание?» Джоли все поняла и сказала: «Не вопрос».

 

- Ты ощущал, что работаешь с профи, знаменитостью мирового масштаба?

 

- Конечно.

 

- В чем этот профессионализм проявляется?

 

- В том, что актер делает то, что говорит режиссер. Не во время съемок, а еще на стадии репетиций, чтобы режиссер заранее видел, где недобор или перебор, — до того, как включатся камеры.


- Костя, я тебя искренне поздравляю. Это действительно большая удача: ты поработал с Анджелиной Джоли, Миллой Йовович, теперь Гэри Олдмен. Ты ощущаешь, что жизнь удалась?

 

- По закону жанра в этом месте я должен ответить «Да!» и упасть мордой в салат. (Улыбается.) Для меня это и есть жизнь в движении, когда, переключая передачи, ты несешься на предельной скорости, но сам при этом сидишь неподвижно в кресле, сохраняя внутренний ритм.

 

- Задам тебе неожиданный вопрос: ты можешь представить меня со штангой в спортзале?

 

- Могу. У меня хорошая фантазия.

 

- А вот я тебя нет. Ты дружишь со спортом?

 

- Если это нужно для роли.

 

- А тебе самому это не нужно?

 

- Иногда я лежу с сигаретой в зубах и думаю, что неплохо было бы иметь такое тело, чтобы на съемках не приходилось стоять в кадре спиной, а можно было повернуться, и все увидели бы кубики. И еще неплохо было бы бросить курить. Эти две мысли посещают меня чуть ли не каждый день… Ну, раз в неделю точно.

 

- И чем все заканчивается?

 

- Докуриваю сигарету и иду на работу.

 

- Как ты питаешься? Сам готовишь?

 

- Нет. Холодильник пустой. В нем иногда бывает водка — и всё. Когда приезжают гости, я говорю: «Вот деньги, идите покупайте и готовьте сами».

 

- То есть ты вообще не ходишь за продуктами?

 

- Нет. Покупаю собаке мясо и кости. Себе — разве что кофе. Веду спартанский образ жизни. (Улыбается.) Я думаю, это связано с большим количеством гастролей, — в Москве я бываю редко. После спектакля если удается поужинать — ужинаю. Если нет — кофе, сигарета и спать. Нет, я понимаю, что кому-то я нужен здоровым и сильным, так что стараюсь все же за собой следить.

 

- Владельцы собак часто говорят, что их питомцы понимают их лучше, чем люди. У тебя так бывает?

 

- Тут дело не в понимании. Собака чувствует, когда ты болеешь, она всегда рядом, она может умереть за тебя. Это и есть собачья любовь, и она на порядок выше человеческой. Но я не возвожу ее на пьедестал, просто размышляю над этим. Я не разговарию со своей собакой, не спрашиваю ее, какую телепрограмму она хочет посмотреть, но оставляю для нее свет на ночь.

 

- Ты давно ее завел?

 

- Четыре года назад.

 

- Какой она породы?

 

- Дворняга из приюта. Мы ее по объявлению взяли. Она была больная и грязная. Отмыли, вылечили. Это был такой… сигнал из космоса, и мы его услышали.

 

- Костя, у тебя растет сын. Ты уже узнаешь себя в нем?

 

- Нет. У него свой характер, это мальчик, который добивается своего. Но дети, наверное, все такие. Я вижу в нем Настю, он похож на нее. У него невероятная фантазия, воображение, и это видно. В свои 3 года он уже читает стихи, знает весь алфавит, цифры, считает по-английски до 10-ти. «Конька-Горбунка» читает наизусть.

 

- А кто им занимается?Бабушка с дедушкой

 

- Настины родители.

 

- Он живет у них?

 

- Да, в Америке. Там тепло и хорошо.

 

- А ты можешь сказать,что тебе тепло и хорошо? Ты достиг внутренней гармонии?

 

- Я стремлюсь к ней, так будет честнее.

 

- Костя, если хочешь, не отвечай. Ты готов сегодня к новым отношениям?

 

- Нет. У меня есть друзья, которые меня поддерживают. Есть сын, мама, теща, тесть, собака… Работа. Ощущение, что я счастливый человек.

 

- Костя, скажи, после всего пережитого за последние годы ты не ожесточился? Не стал агрессивным, не замкнулся в себе?

 

- Не буду сейчас размышлять на эту тему. Как долго продлится период осмысления, не знаю. Он еще не закончился. Жизнь – это путь. У кого-то это путь до булочной и обратно, у кого-то – кругосветное путешествие.

 

Источник: http://habenskiy.com

Образ жизни (2011-09-25) – Константин Хабенский

Рубрика: Видео, Выдающиеся мужчины | Метки: , ,
elektronik sigara elektronik sigara e sigara satış sitesi e sigara